За неделю до Нового года я написал и опубликовал статью (К.Затулин «Ненависть не ведет к храму», МК, 24 декабря 2025 г.), в которой призвал остановиться тех, кто своими суждениями и действиями, — сознательно, по ошибке или недомыслию, — прививает порочную ветвь к русскому национальному самосознанию. Под впечатлением от несовершенств нашей миграционной политики, как я написал, приучает нас к языку ненависти и расчеловечевания народов по всему периметру наших новых границ.
Не смог быть безучастным к пропаганде типа «не следует пугаться идеи сегрегации». Я, признаюсь, пугаюсь этой якобы «идеи», родившись «в Союзе нерушимом республик свободных», который «сплотила навеки Великая Русь». И продолжая жить в «братских народов союзе вековом» — нынешней Российской Федерации.
Не могу пожаловаться, что мое выступление осталось незамеченным. Интернет – «палладиум наших свобод» – лихорадит от гневных отповедей, требований «покаяния» и разоблачений порочности моего жизненного пути. К чести немногих критиков, не потерявших совсем памяти, признается, что «некогда уважаемый депутат Затулин» прежде выступал порой с правильных позиций. Такие находят объяснения в том, что я «переобулся». Само собой, под влиянием коррупционных потоков, МИ-6 и желания пробить себе место омбудсмена по защите прав мигрантов. Умилительно, когда Надана Фридрихсон, гвоздившая меня в эфире «Комсомольской правды» в 2020 году «русским националистом», — за поправку о русском народе в Конституцию РФ, — сегодня учит меня политграмоте уже в другом эфире. Когда нетрудоустроенный пару лет назад в нашем Институте диаспоры и интеграции (Институте стран СНГ) Вадим Трухачев клеит мне клички. Когда важный Осташко из ТГ-канала «Осташко! Важное» припоминает мне провал «налаживания отношений с Украиной» за «последних минимум 7 лет» (?!).
Все-таки «Как меня выбирали в губернаторы» Марка Твена – бессмертное произведение. Для России тоже.
Время позднее, завтра много дел, впереди Новый год. По наивности, но и из представления, что среди игроков нападения есть-таки искренне запутавшиеся или заблуждающиеся, делаю повторную за неделю попытку призвать к здравому смыслу и природному для народа и его государства чувству самосохранения.
Первое. Когда мы ведем войну – гражданскую на Украину и Отечественную со всем Западом – не следует искать поводы для разрушения остающихся отношений с народами и государствами прежде общего целого. Мне, запрещенному к въезду в Прибалтике, Молдавии, Грузии, Армении, Азербайджане и Казахстане, не говоря об Украине, приходится говорить: учитывайте и дорожите взаимными интересами. На них и без нас есть кому покушаться. Ну, а если неймется, – потерпите с новыми конфликтами хотя бы до окончания СВО.
Второе. Государственная Дума, — в которой я, да, повторно избран специальным представителем по миграции и гражданству, — выполнила часть черновой работы по ужесточению миграционного законодательства и борьбе с нелегальной миграцией, на которой настаивало общество. В обстановке терактов и военного времени. Среди принятых нами самый неумолимый законопроект, – о реестре контролируемых лиц и режиме высылки, — был внесен мной и еще четырьмя депутатами от других фракций.
На его основе МВД сосчитало, что в стране 775 тыс. нелегальных мигрантов. Но до конца года вступление закона в силу откладывалось. Из-за меня или по наущению «Единой России»?
Нет, по инициативе Президента Российской Федерации. Ему гораздо виднее, когда, что и как мы должны осуществить: прежде, чем отрезать, семь раз отмерить. Потому что миграция – это учет потребностей, необходимостей, рисков, угроз и конкуренции за консолидацию нашего жизненного пространства. Либо вокруг Москвы, либо вокруг других столиц — Анкары, Пекина, Брюсселя или Вашингтона.
Третье. Государственная Дума и наш Институт диаспоры (а не диаспор) не имеют ни малейшего отношения к массовому завозу трудовых ресурсов из-за рубежа. Столкнувшись с действительными и мнимыми проблемами в вопросе «нужна миграция или нет?», я, прежде всего, обратил внимание на то, что «беда, коль пироги начнет печи сапожник, а сапоги тачать пирожник». Это факт, что за миграцию отвечает МВД, не уполномоченное разбираться и отвечать за ее смысл и назначение. Нужна служба, компетентная во всех ипостасях миграционного процесса. Приходится признать, что в период военных действий и террористических атак коней на переправе не меняют. Но вопрос, на мой взгляд, не теряет актуальности, несмотря на очередную перелицовку Главного управления МВД по делам миграции в Службу МВД по гражданству и регистрации иностранных граждан.
Четвертое. Пытаясь вернуть русских и других наших соотечественников в Россию, я в 2021 г. внес в Государственную Дума законопроект о репатриации в Российскую Федерацию. Именно потому, что несовершенная, как оказалось, Государственная программа содействия добровольному переселению соотечественников в Россию, не создав достаточных стимулов, породила барьеры, а в ходе своего исполнения — перекосы из-за нежелания чиновников разбираться, кто соотечественник, а кто уже нет.
В своем законопроекте я представил на утверждение список «исторически проживающих в России народов». Ни таджиков, ни киргизов, ни узбеков, ни, далее, казахов или азербайджанцев в нем нет. Хотя никто и не сомневается, что многие из них живут и работают в России.
Зачем же нужен список? Чтобы сохранить за действительными соотечественниками из-за рубежа право на репатриацию и упрощенное (ускоренное) предоставление российского гражданства после возвращения на Родину. Я предлагал разобраться, кто есть who задолго до появления на небосклоне господ Кабанова и Матвеева. Разница между нами в том, что они давно потеряли, а может, никогда и не имели чувства меры: присваивают «армии курьеров» из-за рубежа планы захвата почты, телеграфа и телефона в столице России.
Пятое. Сожалею, что в фокусе критики моей статьи в МК оказался архиепископ Русской Православной церкви. Но я не тянул его за язык. Попытки представить программные положения в его выступлении на секции ВРНС 18 ноября 2025 года якобы вырванными из контекста клеветником Затулиным, не выдерживают никакой критики. Фраза «не надо пугаться идеи сегрегации» в каком угодно контексте означает неизбежность последствий, к которым и призывает ее автор. Он ведь честно предлагает как принцип неравенство и ущемление прав «в сфере Уголовного и Трудового кодекса или в виде недоступности к определенным социальным благам или правам».
Возможно, он представлял себе только хорошее, вроде тех древних авторов, которые в дохристианскую эпоху настаивали на праве одного человека быть рабом другого. Как уже было сказано выше, я не смешиваю трудовую миграцию на законных основаниях с правом на гражданство в России. Только на общих основаниях. Нет необходимости присваивать трудовым мигрантам право голосовать в России. Но не иметь в XXI веке доступа к роддому, больнице или школе?
Я горжусь историей Российской Империи и Советского Союза. Предки передали нам по наследству самую большую страну в мире. Никогда бы они не достигли успеха, если бы зашорили себя узколобым национализмом. Если бы митрополит Московский из человеколюбия не исцелял бы в Орде вражью ханшу, Грибоедов в Тегеране выдал бы армян из посольства толпе, а в Артеке радовались бы лету дети одного только государствообразующего русского народа.
И последнее. Мне, конечно, неприятно, когда прежде мной читаемый и уважаемый, пусть не за все, Егор Холмогоров считает для себя возможным состязаться с другими, мной не уважаемыми, в оскорблениях в мой адрес. Меня не убеждают рассказы председателя неуловимого «Национального антикоррупционного комитета» о леденящих откровениях русофобов во власти или героизм депутата из КПРФ, вступившего в неравную схватку с мигрантами-убийцами и самарским правосудием за материальную компенсацию.
Нищета вашей философии, господа, больше всего вылезает наружу в попытках исковеркать в своих опусах мою фамилию, унаследованную мной от честных отца с матерью. После того, как я узнал из Интернета о чемоданах с хабаром, которые потоком идут мне из Средней Азии, как меня избил в Думе Петя Толстой или пригвоздил к позорному столбу Министр обороны Андрей Белоусов, — после чего, натурально, я попытался организовать на него покушение, а теперь выступаю в роли оппозиционного лично Путину «коллективного Затулина», — я уже ничему не удивляюсь. Но открою вам правду: я, конечно, не против хорошего плова, с которым познакомился в общежитии МГУ на Ленинских горах. Но моим любимым кушаньем является не плов, а хинкали, которые, к сожалению, не могу себе часто позволить. Я требую, чтобы истина была восстановлена в мельчайших деталях.
31 декабря 2025 года
